?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous Next Next
I Love Israel - Виктор Ольховский
ol_vik
ol_vik
I Love Israel
Это письмо, - искреннее признание в любви к нашей стране, и израильтянам, я получил по почтовой рассылке.
Оно меня так сильно тронуло, что я не удержался, чтобы не перепечатать его у себя в блоге.


 

Здравствуйте,

Меня зовут Марина Романенко, и я хочу поведать вам о своем  тур-вояже  в Израиль, Землю Обетованную. И не только о  нем.

Вообще-то, я не думала, что возьмусь писать такое... эссе, но, если прочтете до конца, вы поймете, почему я не могла не написать.

В Израиль я поехала экспромтом – после трагедии в личной жизни (слава Богу, все живы, меня всего лишь бросил муж ради большой и светлой 22-ух летней любви). Позвонила моя подруга детства – Наташка, с которой мы выросли на одном московском дворе, и, узнав про мой резко изменившийся статус, немедля заявила, что свой 33 день рождения я встречаю не одна с мамой в нашей двушке, в суровом московском январе, а как раз у них, на берегу Средиземного моря, где в том же январе плюс 20, где любимые друзья, и вообще... смена обстановки. Так я обнаружила себя на борту Эль-Алевского Боинга по рейсу  Москва - Тель-Авив.

Сказать, что меня встретили хорошо, ничего не сказать. Этих людей (Наташку и ее мужа Эдика) я знаю много-много лет, мы родные – как семья, и я чувствовала их природную и столь привычную доброту, как бы окрашенную легким налетом местного менталитета. Трудно объяснить, но здесь люди ходят с душой нараспашку, не боясь: дарят свое расположение – и не только знакомому, а даже чужаку – просто так, "забесплатно". Мне было странно поначалу, все таки мы, москвичи, жуткие снобы, и для меня неприемлемо явиться в гости к друзьям друзей вместе, просто "за компанию". Я упиралась, Наташка настаивала, утверждая, что "Ира и Таль классные ребята", и "Оля и Габи всегда рады новым знакомствам". Я поняла ее только после того,  как почувствовала кожей,  как тут принимают гостей.

После шумных приветствий и обниманий, открывается бутылка терпкого красного вина (по ходу дела выясняется, что родом оно с Голанских высот или с Иерусалимского надгорья), из недр холодильника выуживается все его содержимое, ставится чайник (для тех, кто не хочет вина или не может,  по причине предстоящего вождения машины, и не только по этой причине, как выяснилось чуть позже), все располагаются,  где угодно (только не в креслах гостиной, а на поверхностях,  вроде кухонной столешницы, ковра и т.д.),  и ведется разговор обо всем на свете; и все очень тепло интересуются,  как мне тут, нахожу ли я Израиль интересным и красивым, как мне было в Иерусалиме на экскурсии, и пробрало ли меня у Гроба Господня, и снизошла ли на меня Иерусалимская благодать, подобно которой нет нигде в мире, и что я думаю по поводу местной политики своим непредвзятым мнением, и как я нахожу жутких и наглых израильтян – водителей (ха! Вы не ездили по МКАДу в пятницу вечером!) ,  и все,  все,  все.… И иврит, и английский, и русский вперемешку; и меня учат обязательным словам, которые прилипают ко мне насмерть, вроде: мазган (кондиционер), беседер (все в порядке, хорошо), "ма питом?!" (с какой радости?!); и хозяйка Ирина,  смеясь переводит мне своего мужа Таля, "аборигена", как она его называет, который не смог донести  (или я не смогла допонять?) до меня свою мысль по-английски...

И вдруг все начинают петь мне "Happy Birthday"  и на английском, и на иврите, и Таль даже исполняет в мою честь "День Рождение только раз в году" из «Чебурашки» (знания почерпнуты после просмотра оного мультика с четырехлетней дочуркой, как объясняют мне, хохоча от его акцента, еще параллельно исполнению). И все поднимают бокалы с красным душистым вином, и в мою честь произносятся тосты, которые завершаются емким тостом "Лехаим!" – "За жизнь!", и я краснею и бледнею, понимая, что лучшего тоста в мою честь не произносили никогда и никто, как эта странная и разношерстная, но в тоже время какая-то своя, родная всего за два часа, – компания. И я влюбляюсь в этот тост.

И этот смешной и живой Вавилон вдруг замолкает и становится очень серьезным,  когда муж Ольги,  кинув взгляд на свой пейджер,  срывается с места и бежит,  как есть, без куртки и зонта (а шел дождь),  к своему автомобилю, успев крикнуть Эдику, чтоб довез Олю домой. И я с изумлением узнаю, что этот смешной балагур, который травил анекдоты на почти трех языках, виртуозно не растеряв их смысла в переводах,  – боевой летчик Израильского ВВС в звании майора, находящийся на "коненут" – боевой готовности, в случае вызова на базу при необходимости. А что может быть за необходимостью  – в этой маленькой отважной стране, окруженной недругами (да что там – врагами) -  можно только догадываться.

 База находится совсем рядом с тем населенным пунктом, где меня принимают друзья, и друзья друзей. И когда через 20 минут я слышу рев реактивных двигателей над головой, Таль говорит что-то на иврите,  я понимаю только одно слово – "Аза" (Газа), и Эдик не успевает перехватить нечто непечатное, вылетевшее у него из-за плотно сжатых, побледневших губ. У каждого в этой стране есть кто-то знакомый, который погиб, ее охраняя. Это трудно понять, в это трудно поверить,  но представьте себе: у каждого (!) человека в возрасте около 30 лет здесь есть хотя бы один «кто-то» (друг, сослуживец, знакомый, брат...),  кто положил свою жизнь при обороне этого государства, вынужденного ежедневно, ежечасно бороться за безопасность своих граждан, и за свое  право существовать. Или – пал жертвой теракта.

Но не подумайте, что все так мрачно, жизнь идет своей колеёй, и назавтра все уже как будто забыли о том, как мы подвозили Олю одну домой, как она ждала своего мужа до 2 часов ночи, когда тот вернулся с задания. И о том,  как она уже научилась не спрашивать (все равно не ответит): «как?» и «что?».

Потому что это - их быт. Это их жизнь, и израильтяне умеют шутить о своем быте с известной долей цинизма. Вы знаете, что у евреев есть даже шутки о Холокосте? Может, в этом - секрет ума и живучести этой удивительной нации:  в умении смеяться над собой и своими самыми великими несчастьями?

А на следующий день мы едем в Хайфу и в старый город Акко, и успеваем заехать в волшебное местечко на горе, с которого видно синее Средиземное море: Зихрон-Яаков. А еще через день мы едем на Мертвое море через Иерусалим и заезжаем в этот Город, потому что не заехать – невозможно. И на этот раз мы идем не по святым местам, а просто по кривым улочкам Города, и по знаменитому базару Махане-Ехуда, и смотрим на город со смотровой площадки.

 И на меня нисходит пресловутая "Иерусалимская благодать", о которой меня спрашивали простодушные израильтяне, для которых спросить о самом сокровенном - все равно как пожелать доброго утра, -  но почему-то это не воспринимается как бестактность, и почему-то им легко отвечать.

И, уезжая из Золотого Иерусалима уже ближе к заходу солнца (а ехали мы на Мертвое Море с ночевкой, с палатками), я понимаю суть этого названия: весь город вымощен и облицован светлым камнем, выкорчеванным из самих же Иерусалимских гор, который светится золотом в лучах заходящего солнца.

И я вспоминаю вопрос одного из моих соплеменников (заданный гиду во время Иерусалимской экскурсии) ,  разочарованно заметившего, что он воображал Иерусалим на более знатной высоте гор; на что гид , усмехнувшись,  ответил, что не тот город возвышен, который высок, а тот, который ближе к Господу.

…А по дороге мелькают библейские пейзажи, - прямо как с иллюстраций к Старому Завету: надгорья, кустистая зелень, пещерки и лесочки, "что-то крымское немного и кавказское слегка"&, -  и я осознаю,  что каждый квадратный метр этой страны насыщен историей – мировой, великой, порою – страшной  историей. А так же – пропитан кровью, совсем недавней для этой исторической земли, кровью,  которой всего несколько десятков лет,  – кровью людей,  боровшихся за право иметь свою Родину, и право жить.

Мы разбиваем палатки на горе Мецада. Полная луна светит почти неестественным светом, показывая мне самое низкое место на земном шаре,  – Мертвое Море. А за ним - горы Иордании, и чуть ближе – призраки библейских Содома и Гоморры и соляные столбы Лота и его жены.. И горит костер, и я курю сигарету, и каждый думает о своем; и я знаю, что думаем мы об одном и том же: что такие минуты редки, а помнят их всю жизнь, что скоро мы расстанемся, так как мои друзья  живут на одной из своих Родин, и наличие другой, нашей общей, порой разрывает им сердце; и этот вечный диссонанс, вечная мука русской души кровного еврея, уехавшего сюда «с концами», но «не до конца» уехавшего оттуда. 

 И скоро будут "снова между нами города, взлетные огни аэродрома"&, -но мне жаль только чуточку, потому что вдруг я понимаю, как я горда за моих друзей, которые являются частью этого народа, сумевшего за каких-то 60 лет построить страну в пустыне. Народа, не растерявшего себя через тысячелетия и все  беды и катастрофы; у которого внутри есть животворная сила, как будто он и в самом деле был избран Господом в пустыне, совсем недалеко от того места, где сейчас догорает наш костер.

А восход солце открывает мне совершено непередаваемый пейзаж: бирюзовое Мертвое Море в окружении розовых гор и белой-пребелой соли, обрамляющей бирюзовые берега.  Мы спускаемся к берегу, и я захожу в эти воды, которые всё норовят вытолкнуть меня, как будто в них нет места для инородного тела. Но в конце концов Море позволяет мне опустится в его маслянистую теплую воду, где вместо дна – глыбы соли. Ощущение непередаваемое, его можно только почувствовать, словами его не передать. И это в январе месяце! А тут 25 градусов, тепло, как в Эдеме.

& Из песен Владимира Фридмана

А в последующие  дни Эдик сокрушается, что не сможем поехать в Эйлат – никак не успеваем: ехать далеко, но на один день - нет смысла, а отгул Эдику не дают. Зато мы гуляем по старому Яффо и Тель-Авиву, и я удивляюсь,  как такой небольшой по нашим меркам (400 тыс.) город создает впечатление такого большого из-за своей разношерстности и противоположностей, которыми он кишит: молодой и вместе с этим солидный, современный и исторический, бурлящий и степенный.

 Сидящие в «кафушках» израильтяне что-то горячо обсуждают, и я интересуюсь у Наташки, о чем сыр-бор. Послушав их гортанную речь, Наташка хмурится и переводит мне, что в связи грядущим (28 января) всемирным днем памяти Холокоста по всему миру прошла волна антисемитских выступлений разных общественных лиц: дескать, Холокоста вообще не было, и все это – промысел хитрых евреев, маскирующих таким образом собственные грехи перед палестинским народом. И вот, дескать, мужики в кафешке спорят как можно «натереть пятак» мерзким антисемитам по всему миру, да и вообще всему ООН, который дает им право голоса...

А на следующий день случилось землетрясение в Гаити. И Израиль первым направил на другой конец света бригаду спасателей со всем оборудованием и медикаментами, которые за 2 часа после прилета разбили там самый лучший и самый современный полевой госпиталь.                                                                         И начали спасать жизни гаитянам, которые и понятия,  что такое Израиль и с чем его едят,  – не имели, да и не факт, что будут иметь и потом.

Вот так "натерли пятак" израильтяне всем мировым мудрецам, которые  призывали отменить день памяти тем 6 миллионам, стертым с лица земли нацистами 60 всего лишь лет назад.

И я не могла понять: откуда у них столько великодушия? Как они не посылают всю эту мировую общественность,  лениво отчитывающую антисемитов,  в тартарары, как у них есть еще желание делать что-то для какой-то другой страны, в которой о них духом не слышали, когда их хают все,  кому не лень?  Какого черта они шлют сотни своих солдат и все это оборудование через 3 океана, неужто они думают, что страны поближе не смогут помочь? Зачем им этот чужой, незнакомый народ, который оказался в беде, когда и них своих бед – выше крыши? И ответ приходит сам собой – за Жизнь.

Они летят туда подарить Жизнь, потому что народ, которому столько стран отказывали в помощи, когда его обезумевшие беженцы искали и не находили спасения у врат чужих государств от смерти в концлагерях нацизма, - не имеет право равнодушно созерцать чужую беду.

Этот народ подарит помощь своими руками, которые раскопают руины и спасут  тех,  кого можно спасти, и похоронят тех, кого спасти не удалось, сделают сложнейшие операции в невозможных условиях, примут роды,  - и все потому, что (для них) ничего, более святого, чем Жизнь, - нет.

Любой жизни - своего народа или чужого: израильского солдатика, или островитянина с другого конца земного шара, который не понимает  языка своих спасителей, но успокаивается,  глядя в их глаза. Они приехали подарить Жизнь. Так они ответили на надругательство над памятью их народа и его истории. Так они почтили погибшие 6 миллионов – подарив жизнь людям другого народа, попавшего в беду.

А я, созерцая все это немного со стороны, почти уже как своя в этой стране, давалась диву и робела перед тем, что только начинала понимать. Как можно пронести себя через тысячелетия гонений и погромов? В чем секрет этого народа? Уж не в том ли, что так ёмко и верно превозносит их "фирменный" тост "лехаим" – "За Жизнь"? Не это ли проносило и сохраняло их народ в течение 5 тысяч лет, и не просто сохраняло, а еще произвело величайших людей своего поколения, где бы этот народ не был вынужден начинать все с нуля? Не это ли является простой формулой их избранности и вечности – свято чтить Жизнь, свою и чужую просто потому, что ничего,  более святого, попросту нет.

Делегация с Гаити возвращалась со своей миссии как раз 28 января – в международный день памяти Холокоста, а так же  - в день моего вылета назад, в Москву. Я видела их в аэропорту: уставшие люди в несвежей военной форме с черными тенями под глазами, которые светились каким-то особым внутренним светом, – они возвращались домой.

Конечно же, их встречали. Все СМИ теснились вокруг, армейские и политические шишки были тут же. Хлопнуло шампанское, и зашуршали пластиковые стаканчики (героев встречали скромно, как,  впрочем, и везде), и я услышала столь знакомое и столь уместное именно в этой ситуации "Лехаим!" – "За Жизнь!".

Наше расставание с ребятами было нелегким. Я скучала по ним,  еще обнимая их, понимая, что пройдет еще немало месяцев до нашей следуйщей встречи..

Самолет набирал высоту,  и я смотрела в иллюминатор. Милая Эль-Алевская стюардесса предложила мне вина, и,  получив мой пластиковый стаканчик с красным и терпким вином Голанских высот,  я салютовала удаляющемуся берегу Тель-Авива, понимая, что эта страна течет у меня в крови, что я ей благодарна за подаренную мне возможность посмотреть на свою жизнь под совсем другим углом, что я безнадежно влюблена в ее непосредственных и добрых людей, в ее историю и в ее простое величие; и я подняла свой стаканчик с простым, емким и древнем тосте - "за жизнь". 

            

Марина Романенко

 

Иерусалим – Москва

 Февраль 2010 

Tags:

15 comments or Leave a comment
Comments
evgenybe From: evgenybe Date: February 15th, 2010 07:45 pm (UTC) (Link)
Ух ты!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
До слез
ol_vik From: ol_vik Date: February 15th, 2010 08:35 pm (UTC) (Link)
Да, меня тоже пробило...
igor_gromov From: igor_gromov Date: February 15th, 2010 09:51 pm (UTC) (Link)
Пробрало до самого нутра. Я бы привел его в порядок - исправил ошибки - пусть висит у вас в исправленном виде, оно стоит того.
ol_vik From: ol_vik Date: February 15th, 2010 10:53 pm (UTC) (Link)
Поработал немного. Спасибо.
obertone From: obertone Date: February 15th, 2010 10:41 pm (UTC) (Link)
Не открывается продолжение
ol_vik From: ol_vik Date: February 15th, 2010 10:52 pm (UTC) (Link)
Корректировал. Извините.
obertone From: obertone Date: February 16th, 2010 12:20 am (UTC) (Link)
Спасибо. Оно того стоило... :)
Побольше бы нам таких, понимающих....
From: (Anonymous) Date: February 16th, 2010 03:12 am (UTC) (Link)

Без мёда на устах и фиг в карманах.

Я против "дружбы народов". Я за понимание.
From: shpringelolga Date: February 15th, 2010 11:53 pm (UTC) (Link)
Замечательный текст.
ol_vik From: ol_vik Date: February 16th, 2010 07:22 am (UTC) (Link)
Да, трогает за душу.
fenka70 From: fenka70 Date: February 16th, 2010 06:01 am (UTC) (Link)
Ох уж эти самолеты!!! У нас рядом с домом база,так когда они заходят на посадку я могу разглядеть какого цвета у летчика глаза! А любовью к Израилю мы были однажды ошарашены при посещении маленького маяка на орегонском побережье. Узнав что мы израилтяне, люди трясли нам руки,хлопали по плечам и кричали:Мы ооооочень любим Израиль,такая красивая страна,такие замечательные люди!!!! Мой старший стоял молча а часа через пол,когда мы сидели в машине вдруг шумно выдохнул и сказал:Вот я испугался!!!!
ol_vik From: ol_vik Date: February 16th, 2010 07:20 am (UTC) (Link)
Спасибо, приятно читать такое.
Взаимоподдержка израильтян меня потрясает.
Когда мой племянник служил в Эйлате, какой-то мужик предложил ему тремп, чтобы добраться домой в Беер-Шеву.
А по дороге поделился своими бутербродами.
Сам он ехал в Тель-Авив...
From: (Anonymous) Date: February 16th, 2010 04:58 pm (UTC) (Link)
В маленьких странах с небольшим народом это естественно. А еврейская поддержка исчисляется веками - один из пунктов, котрый так раздражает антисемитов. Хотя в СССР это выкорчевывали с корнем - лучше стучать друг на друга и продавать с потрохами и для режима спокойней. :(
obertone From: obertone Date: February 16th, 2010 04:59 pm (UTC) (Link)
Прошу прощенья - я не аноним.
В маленьких странах с небольшим народом это естественно. А еврейская поддержка исчисляется веками - один из пунктов, котрый так раздражает антисемитов. Хотя в СССР это выкорчевывали с корнем - лучше стучать друг на друга и продавать с потрохами и для режима спокойней. :(
From: vld11 Date: March 7th, 2010 06:38 am (UTC) (Link)
WE LOVE THAT WONDERFUL PLACE TOO!!!
А нам понравились экскурсии по ИЕРУСАЛИМУ и окрестностям от ТРЕВЕЛЛЮКС
http://story.travel.mail.ru/story/show/249077/

-профессионально и без всех напрягов.

Поедем опять в ИЗРАИЛЬ в 2011 САМОСТОЯТЕЛЬНО и постараемся что-нибудь в ГАЛИЛЕЕ из экскурсий найти с выездом из ТВЕРИИ.Поэтому собрал у себя на странице ВСЁ по данному вопросу http://naturopathy.mylivepage.ru/file/2891
15 comments or Leave a comment